В новой научной работе, словно детектив, расследующий дела многовековой давности, исследователь из Калмыцкого научного центра РАН Санал Джагрунов предложил смелую гипотезу, способную переписать отдельные страницы истории ойратских народов. Его статья, посвящённая загадочным этнонимам «олёт», «тёлёс» и «зюн-гар», приводит к неожиданному выводу: в основе этих ключевых для региона названий может лежать древний тотемический образ оленя, а сами термины оказались тонким политическим инструментом в борьбе за власть в степях.

Сквозь призму междисциплинарного подхода — с привлечением данных генетики, этнографии, историографии и ономастики — автор выстраивает сложную, но убедительную цепь взаимосвязей. Он показывает, что противостояние исторических фигур, подобных «ойратскому киргизу» Угэчи Хашаге и чоросскому лидеру Батуле, было не просто междоусобицей, а борьбой за гегемонию внутри ойратского мира, итогом которой и стал исход группы олётов. При этом элитная часть этих «исходников», судя по киргизским параллелям, могла впоследствии вернуться.

Один из самых ярких выводов исследования касается происхождения самого знаменитого из этих имён — «зюн-гар» (джунгар). Учёный полагает, что это не собственное имя племени, а точная монгольская калька с тюркского термина tölis, которым в эпоху ранних тюркских каганатов обозначали их восточные, «левые» крылья. Таким образом, название могущественного Джунгарского ханства оказывается не племенным, а скорее политико-административным наследником древней кочевой традиции.

Ещё более интригующей выглядит реконструкция, связывающая ойратские этнонимы «олёт» и «тёлёс» с киргизскими родами «дёёлёс» и «бугу» и бурятскими «сэгэнут» через общий мифологический образ оленя-прародителя. Эта нить тянется дальше: на основе этнографических данных алтайских тюрок Джагрунов выдвигает гипотезу о происхождении самого слова «бурят»/«бурут» от тюркской основы, означающей «олень» или «лось». Генетические анализы, проведённые для исследования, добавляют аргументов, указывая на то, что носители этих имён были скорее тесно связанными политическими группами, чем разными по происхождению племенами.

Исследование, выполненное в рамках государственного проекта, не просто уточняет прошлое. Оно вскрывает глубинные связующие звенья в этнополитической истории огромного региона, показывая, как в именах и легендах калмыков, киргизов и бурят до сих пор живёт общая память, уходящая корнями в древние мифы и реалии Великой степи.