Калмыцкий научный центр Российской академии наук

3 февраля 2026 г. в рамках недели, посвященной Дню российской науки, состоялась лекция младшего научного сотрудника отдела археологии и антропологии Калмыцкого научного центра РАН Л. А. Бебмеевой для студентов Калмыцкого государственного университета им. Б.Б. Городовикова.

Студенты 1 курса познакомились с работой в Хранилище остеологических материалов Калмыцкого научного центра РАН. Любовь Алексеевна рассказала об антропологической коллекции КалмНЦРАН, которая состоит из костных останков более полутора тысяч индивидов. Материалы происходят из курганных погребений, раскопанных на территории Республики Калмыкия с начала 60-х гг. прошлого столетия до 2025 г. и датируются от эпохи бронзы до позднего средневековья.Учащимся было рассказано, как систематизация и анализ костных останков человека и животных способствуют дальнейшему изучению собранных здесь палеоантропологических и археозоологических материалов.

2 февраля 2024 г. Л. Б. Манджикова, старший научный сотрудник, кандидат исторических наук, заведующий Научным архивом КалмНЦ РАН встретилась с учащимися 1 курса по специальности «Юриспруденция»  Колледжа профессионального образования ФГБОУ ВПО «Калмыцкий научный центр им. Б. Б. Городовикова».

Л. Б. Манджикова рассказала о значении архивных документов Научного архива КалмНЦ РАН, об архивных фондах личного происхождения ученых Калмыкии, работавших в институте в разные годы и внесшие значительный вклад в российскую науку и об их письменном наследии, хранящихся в научном архиве.

На лекции  был продемонстрирован видеофильм «Алексей Бурдуков: голос степи», в котором рассказано о жизнедеятельности Алексея Васильевича Бурдукова, российского и советского монголоведа, преподавателя монгольского и калмыцкого языков, общественного деятеля, организатора первой советской школы в Монголии.

Архив А. В. Бурдукова и его дочери Таисии Алексеевны, монголоведа, преподавателя монгольского, калмыцкого, сарт-калмыцкого, бурятского языков ЛГУ, поступили в Научный архив в 1991 г. В состав фонда вошли: рукописи, воспоминания, переписка с известными учеными-монголоведами, с представителями калмыцкой интеллигенции, карты, фотографии и т.д. 

Исследование антрополога Калмыцкого научного центра РАН Любови Бембеевой впервые систематизировало уникальную коллекцию из 137 искусственно деформированных черепов, хранящуюся в фондах центра. Анализ показал, что тысячелетний обычай изменения формы головы был особенно массовым среди поздних сарматов: в некоторых их могильниках деформированные черепа встречаются в каждом втором погребении.

Изученные краниологические материалы происходят из курганных могильников, исследованных на территории Республики Калмыкия с 1965 по 2007 годы. Вся коллекция центра насчитывает около 1800 индивидов, из которых для данного исследования были отобраны черепа с явными признаками преднамеренной деформации. Материал разделён на три хронологические группы:

· Эпоха бронзы (41 череп): Обычай уже существовал, но был неравномерно распространён. Деформация обнаружена у представителей ямной, катакомбной и срубной культур. Наиболее часто встречается смешанный (лобно-затылочный с кольцевым) и «башенный» типы деформации.
· Ранний железный век (76 черепов): Это самая многочисленная группа, где традиция стала по-настоящему массовой, особенно в II–IV веках н.э. среди поздних сарматов. В могильниках Кермен Толга, Купцын Толга и Дюкер доля деформированных черепов достигает 51-53%. Преобладают мужчины (82,8%).
· Средневековье (8 черепов): Традиция резко пошла на спад, встречаясь лишь в единичных случаях, возможно, как пережиток или заимствование у более раннего населения.

Для классификации использовалась система отечественного антрополога Е.В. Жирова, выделяющая затылочную, лобно-затылочную, теменную и кольцевую (циркулярную) деформации. Последняя достигалась путем тугого бинтования головы младенца повязками или использованием специальных чепчиков, что придавало черепу характерную вытянутую или высокую форму. Исследователь отмечает, что разнообразие форм деформированных черепов у населения катакомбной культуры могло быть связано не только с разными техниками, но и с изначальными генетическими особенностями строения их черепов.

Работа Любови Бембеевой не только вводит в научный оборот ценный антропологический материал, но и четко прослеживает динамику сложного культурного ритуала на протяжении трёх тысячелетий — от его зарождения в бронзовом веке через пик популярности в сарматскую эпоху до почти полного исчезновения в средневековье. Это важный вклад в понимание культурных связей и идентичности древних народов, населявших волго-манычские степи.

Статья «Искусственно деформированные черепа из антропологических материалов, хранящихся в Калмыцком научном центре РАН» опубликована в 2024 году в «Бюллетене Калмыцкого научного центра РАН». Исследование выполнено в рамках государственного проекта по изучению истории юго-восточных регионов России.

Впервые в центре филологического исследования оказался не просто музыкальный инструмент, а ключевой символ калмыцкой культуры — домбра. Новаторская статья доктора филологических наук Риммы Ханиновой раскрывает, как менялся поэтический образ домбры от древних сказаний до стихов современных авторов, становясь мостом между эпохами.

Исследование заполняет важный научный пробел. Автор впервые детально проанализировал, как домбра, сохраняя свою утилитарную функцию, превращалась в мощный художественный образ в калмыцком фольклоре и авторской поэзии XX–XXI веков.

Одним из ключевых открытий стало отсутствие у калмыков собственных фольклорных мифов о происхождении домбры, что подтверждает ее статус заимствованного, но глубоко укоренившегося инструмента. Однако ученый обнаружила, что современные поэты, по сути, создают новый миф о домбре, наделяя ее глубинным философским и лирическим смыслом.

В народном творчестве (эпосе, сказках, песнях) домбра обычно оставалась «на втором плане», просто сопровождая действие. В авторской же лирике она вышла на первый план: стала самостоятельным героем стихов, через который осмысляется история, личная и коллективная память, связь с традицией. Она звучит в контексте исполнения эпоса «Джангар», народных праздников, а также становится темой посвящений выдающимся музыкантам.

Особую ценность работе придает анализ текстов на двух языках. Римма Ханинова сопоставляет стихи на калмыцком языке и их русские переводы, а также оригинальные произведения калмыцких поэтов на русском. Это позволило выявить, как язык и культурный код влияют на восприятие одного и того же инструмента, расширяя его образную палитру.

Таким образом, домбра в исследовании Риммы Ханиновой предстает не как застывший артефакт, а как живой, развивающийся культурный код. Ее поэтическая эволюция от фольклорного упоминания до центрального образа в лирике доказывает: домбра продолжает быть не просто инструментом, а голосом калмыцкой идентичности, который находит новые и глубокие отзвуки в слове.

Уникальная нейросетевая модель, способная понимать сложную грамматику калмыцкого языка, разработана Викторией Кукановой и Абиной Кукановой, учеными КалмНЦ РАН. Этот цифровой инструмент может стать ключом к сохранению и развитию языка, относящегося к исчезающим.

Впервые для калмыцкого языка, обладающего богатой и сложной агглютинативной морфологией, создан анализатор на основе глубокого обучения. В отличие от традиционных для малых языков методов, новая система не нуждается в ручном составлении правил. Она самостоятельно учится определять начальные формы слов и весь набор их грамматических характеристик (падеж, число, время и др.) прямо в контексте предложения.

Научная проблема заключается в том, что для калмыцкого языка практически нет готовых цифровых решений, как для английского или русского. А предложенная модель обходит это ограничение, используя знания, полученные из других языков, через архитектуру XLM-RoBERTa, и адаптируя их под специфику калмыцкого.

Система использует остроумный подход: вместо того чтобы генерировать лемму (словарную форму) с нуля, она предсказывает минимальный набор правок — какие буквы нужно добавить, удалить или изменить в слове, чтобы получить его исходную форму. Это повышает точность и эффективность работы с языками, где слова могут сильно видоизменяться за счёт добавления множества суффиксов.

Разработка велась на сравнительно небольшом размеченном корпусе текстов — около 2500 предложений. Несмотря на небольшую базу данных, модель показала результаты, превосходящие альтернативные подходы.

Исследователи КалмНЦ РАН отмечают, что это не просто академический эксперимент, а основа для будущих технологий: от умного поиска в цифровых архивах калмыцкого фольклора до обучающих приложений для детей и проверки орфографии. В свою очередь алгоритм помогает создать базовый инфраструктурный элемент для цифровизации языка.

Исследование выполнено при поддержке гранта Российского научного фонда. Разработанная методика в перспективе может быть применена и для других малоресурсных и исчезающих языков России, нуждающихся в цифровом инструментарии для своего сохранения в современном мире.

Таким образом, нейросеть ученых Калмыцкого научного центра РАН открывает новую страницу не только в компьютерной лингвистике, но и в практике сохранения языкового наследия, давая технологический ответ на вызовы времени.

В архиве Калмыцкого научного центра РАН обнаружены уникальные народные песни донских калмыков, записанные в 1962 году

В рамках исследования уникальной рукописи востоковеда Церен-Дорджи Номинханова «Калмыцкие народные песни» ученые выявили и проанализировали песенный репертуар донского калмыка Санжи Манжикова. Записи 1962 года, являющиеся частью масштабного сборника, составленного с 1927 по 1962 годы, проливают свет на самобытную культуру донского казачества калмыцкого происхождения, сохранившуюся к середине XX века.

Как сообщается в статье доктора исторических наук Эльзы Бакаевой, заместителя директора Калмыцкого научного центра РАН, песни из репертуара С. И. Манжикова имеют высокую историческую и культурную ценность. Особенностью коллекции является большое количество песен на военную тему, что напрямую связано с воинской обязанностью донских калмыков-казаков. Среди них записаны песни, сложенные еще в период Русско-турецкой войны 1877 года, прославляющие участников походов.

Исследование также показало глубокие религиозные традиции этой этнической группы, отраженные в песнях, что ученые связывают с рисками, сопутствовавшими военной службе. Песенный репертуар донских калмыков демонстрирует тесную связь с устным народным творчеством основной этнической группы калмыков, проявляя при этом свои уникальные черты.

Работа ученого является продолжением серии исследований, посвященных анализу песенных записей Номинханова от разных групп калмыков, сделанных в XX веке. Найденные материалы подтверждают мысль, вынесенную собирателем в эпиграф к рукописи: «Песня — это история народа».

В новой научной работе, словно детектив, расследующий дела многовековой давности, исследователь из Калмыцкого научного центра РАН Санал Джагрунов предложил смелую гипотезу, способную переписать отдельные страницы истории ойратских народов. Его статья, посвящённая загадочным этнонимам «олёт», «тёлёс» и «зюн-гар», приводит к неожиданному выводу: в основе этих ключевых для региона названий может лежать древний тотемический образ оленя, а сами термины оказались тонким политическим инструментом в борьбе за власть в степях.

Сквозь призму междисциплинарного подхода — с привлечением данных генетики, этнографии, историографии и ономастики — автор выстраивает сложную, но убедительную цепь взаимосвязей. Он показывает, что противостояние исторических фигур, подобных «ойратскому киргизу» Угэчи Хашаге и чоросскому лидеру Батуле, было не просто междоусобицей, а борьбой за гегемонию внутри ойратского мира, итогом которой и стал исход группы олётов. При этом элитная часть этих «исходников», судя по киргизским параллелям, могла впоследствии вернуться.

Один из самых ярких выводов исследования касается происхождения самого знаменитого из этих имён — «зюн-гар» (джунгар). Учёный полагает, что это не собственное имя племени, а точная монгольская калька с тюркского термина tölis, которым в эпоху ранних тюркских каганатов обозначали их восточные, «левые» крылья. Таким образом, название могущественного Джунгарского ханства оказывается не племенным, а скорее политико-административным наследником древней кочевой традиции.

Ещё более интригующей выглядит реконструкция, связывающая ойратские этнонимы «олёт» и «тёлёс» с киргизскими родами «дёёлёс» и «бугу» и бурятскими «сэгэнут» через общий мифологический образ оленя-прародителя. Эта нить тянется дальше: на основе этнографических данных алтайских тюрок Джагрунов выдвигает гипотезу о происхождении самого слова «бурят»/«бурут» от тюркской основы, означающей «олень» или «лось». Генетические анализы, проведённые для исследования, добавляют аргументов, указывая на то, что носители этих имён были скорее тесно связанными политическими группами, чем разными по происхождению племенами.

Исследование, выполненное в рамках государственного проекта, не просто уточняет прошлое. Оно вскрывает глубинные связующие звенья в этнополитической истории огромного региона, показывая, как в именах и легендах калмыков, киргизов и бурят до сих пор живёт общая память, уходящая корнями в древние мифы и реалии Великой степи.

Научный сотрудник Калмыцкого научного центра РАН, кандидат исторических наук Валентина Очир-Горяева ввела в научный оборот уникальный исторический источник — книгу учёта Элистинского горвоенкомата за 1943 год. Проведённый анализ данных позволил впервые детально реконструировать картину призыва в Красную Армию на территории только что освобождённой от оккупации Калмыцкой АССР.

Исследование, основанное на сплошном статистическом анализе записей о 1 577 призывниках, выявило ключевые демографические и организационные особенности мобилизации. Национальный состав контингента, где русские составили 54,2%, а калмыки — 40,1%, отражает этнический профиль Элисты того периода, что само по себе является важным свидетельством. Отдельного внимания заслуживает документированный факт добровольной мобилизации 54 женщин.

Динамика призыва носит показательный характер: интенсивная мобилизация в первые месяцы года сменилась резким спадом после мая 1943 г. В исследовании этот перелом коррелирует не только с исчерпанием людских ресурсов, но и с изменением государственной политики, кульминацией которой стала депортация калмыцкого народа в декабре 1943 года. Таким образом, сухой канцелярский документ невольно фиксирует трагический разрыв между логикой тотальной войны и логикой политических репрессий.

Данная работа подтверждает высокую источниковедческую ценность первичных учётных документов военкоматов. Она позволяет перейти от общих рассуждений о вкладе народов СССР в Победу к точному, основанному на персонализированных данных изучению военных судеб. Каждая строка в этой книге — это не только статистическая единица, но и восстановленное право конкретного человека на память, особенно для тех, чьи потомки вскоре были подвергнуты жестоким испытаниям. Научная публикация этих материалов вносит важный вклад в объективное историческое знание о периоде Великой Отечественной войны.

Новое исследование на основе рассекреченных архивов переворачивает представление о ключевой кампании Российской империи. Ученый из Калмыкии доказал, что именно калмыцкая конница стала главной ударной силой, обеспечившей успех России в 1736 году.

Аспирант Калмыцкого научного центра РАН Николай Музраев ввел в научный оборот уникальные документы: письма правителя Дондук-Омбо и донесения казачьих старшин. Они детально раскрывают механизмы мобилизации и роль калмыцкого войска в Русско-турецкой войне 1735–1739 гг.

Анализ показывает, что стремительные рейды калмыков совместно с донскими казаками на Кубани полностью отрезали турецкий гарнизон Азова от поддержки со стороны ногайцев. Эта блестящая операция под руководством Дондук-Омбо ускорила падение ключевой крепости.

Таким образом, именно благодаря калмыцкой коннице были достигнуты главные итоги кампании 1736 года: взятие Азова, разорение Кубани и переход части ногайских племен в российское подданство. Исследование восстанавливает историческую справедливость, возвращая из забытья имена и подвиги, которые закрепили позиции России в Причерноморье.